Знакомо ли вам это: вы выжаты, измучены, но продолжаете быть полезным?
Вы давно забыли, когда в последний раз просто сидели и ничего не делали без чувства вины. Почему "просто быть" так страшно? Давайте разбираться
Наши первые отношения с мамой и папой — это фундамент. То, как на нас смотрели, как откликались, как любили — становится основой нашей личности.
На этом пути, формирования своей личности мы стремимся получить любовь и внимание наших близких. Но, так как наши мамы и папы не могут в полной мере откликнуться на эти потребности — мы можем ощутить свои страх и беспомощность. Появляется желание как-то повлиять на этот процесс.
Если в семье есть скрытое или явное поощрение «хороших» качеств и обесценивание или игнорирование «плохих» — это становится своего рода приманкой, для необходимой нам теплоты.
Мы очень быстро считываем по лицам наших близких – за что нас похвалят, а за что неодобрительно покачают головой.
Бывают и более тяжелые примеры, как у моей пациентки: когда в подростковом возрасте она опаздывала хотя бы на 10 минут вечером после прогулок с подругами, или когда мать узнавала, что та ночью не спит, а переписывается с мальчиками из класса – она бежала на кухню, хваталась за сердце и демонстративно капала корвалол или валериану в стакан с водой.
Это вызывало у пациентки парализующий страх и тяжелую бессознательную ответственность за жизнь человека в чьей любви она нуждалась.
Так сформировалась связка: если я буду удобной – мама выживет, если я буду неудобной мама умрет, и это будет моя вина. Этот договор не осознается. Но он начинает управлять всей жизнь. Через 20 лет этой девочке будет сложно выстроить отношения, она будет выгорать на работе не умея сказать «нет» или «я так хочу», и не понимать – почему она так устает.
Или у пациента, отец которого, как только у сына не получалось что-то связанное, как полагал отец, с чисто мужскими делами, как например работа с инструментом, вождение автомобиля, спорт – моментально менялся в лице и долго ругался. Когда же все получалось – происходило ровно противоположное, его лицо также мгновенно прояснялось и он был очень добрым и отзывчивым отцом.
В обоих случаях работает один и тот же механизм – потребность в любви и одобрении закрывается тем, что мы получаем её, когда мы угождаем другим.
Так постепенно из раза в раз, мы привыкаем быть удобными и полезными для наших близких – это порождает внутренний конфликт. С одной стороны мы чувствуем, что контролируем ситуацию, мы спокойны и можем просчитать, когда и за что получим любовь и внимание – с другой стороны мы переполнены спрятанными чувствами, которые не были приняты нашими близкими. Это приводит к быстрому выгоранию, ощущению пустоты и раздражительности.
Постепенно мы забываем о том, за что нас можно любить, если мы ничего не делаем.
Мы бы хотели получить эту безусловную любовь, когда в нас видят не функцию, а человека, со всеми его достоинствами и недостатками. Тогда и мы, наверное, смогли по – настоящему отблагодарить своей любовью и теплотой. Но это страшно.
Поэтому нам очень сложно просто «быть». Для нас просто «быть» — означает страх отверженности и покинутости дорогих нам людей. Поэтому мы снова и снова скатываемся в «делать».
Валерий, 26 лет, обратился в терапию с жалобами на нервное истощение и сильной тревогой.
В ходе терапии, Валерий неоднократно рассказывал, что в его семье его воспитывали как «настоящего мужчину» и будущего «примерного отца». Все качества, которые не подходили под эти «критерии» — вызывали холод и злость со стороны родителей.
Он был женат на девушке, которую любил, и она любила его. Он взял на себя роль «настоящего мужчины» в представлении его и его родителей, поэтому практически все мужские домашние хлопоты и финансы лежали на нем. На работе он быстро добивался успеха, за счет своей высокой работоспособности и ответственности. На него могли положится. Он вспоминал что у него еще с института иногда были признаки эмоционального выгорания и легкой депрессии, но они были эпизодическими, и он не обращал на них внимания.
Когда ему было 25 лет, его жена родила и он стал отцом. Он говорил о своей дочери что очень любит её, но что она как «бездонная бочка», которой постоянно что-то надо. Он ощущал, что должен постоянно что-то делать с ребенком, с женой, с работой — и это ощущение постоянного «я должен это сделать» — окончательно измотало его и он пришел в терапию.
Лишь спустя несколько лет, нам удалось снова пролить свет на те части его личности, которые он не мог проявить в отношениях с близкими людьми. Это дало ему возможность осознать, что просто «быть» с другим – намного важнее, что постоянно «делать». Только когда он смог по-настоящему пережить в кабинете, что им могут интересоваться как личностью, которая не должна притворяться и быть удобной – тогда ощущение что надо постоянно что-то для кого-то делать начало отступать.
Это долго. Страшно. Но однажды, сидя рядом с другим человеком, вы ощущаете, что тревоги нет, что вы ничего не делаете особенного, вы просто есть, а другой никуда не уходит, он с вами. Это что-то новое, но это и есть начало возвращения к себе.