Иногда самый верный признак того, что терапия работает — это то, что вам стало в ней труднее. А самый тревожный — что всё слишком гладко. Как это возможно и как понять, что мы движемся в правильном направлении?
Чтобы ответить на этот вопрос, я должен показать короткий путь, по которому мы идем с пациентом.
На первых встречах мы договариваемся о целях, частоте и правилах терапии. Это скучно, но без этого нельзя – это фундамент и рамка, которая защищает и терапевта, и пациента.
Потом пациент начинает приносить в кабинет свою жизнь: свои чувства, страхи, способы обходиться с болью. Он рассказывает о своем мире и этот мир постепенно начинает проявляться у нас в кабинете.
Через какое-то время, то, что происходило снаружи с другими людьми (скандалы, влюбленности, конфликты на работе) начинает проявляться здесь, между нами. Это самый долгий и болезненный этап. Но именно он – сердце терапии.
Дальше пациент начинает видеть, что он делает со мной и что я делаю с ним. Чувства становятся глубже, появляется возможность говорить и переживать то, что раньше было невыносимо. И – проба нового: а что, если я сейчас не убегу? А что будет если я скажу, что я сейчас злюсь?
И только потом — изменения во вне. Но не как цель, а как следствие.
Да, выглядит всё просто, но на деле конечно мы прыгаем с этапа на этап, и всё это разбавляется, добавляется и маскируется множеством факторов. Но если брать структуру – то в целом, она остается.
Чтобы понять, насколько эффективна терапия, нам необходимо задаться вопросом: двигаемся ли мы по этой структуре? Не застряли ли мы на одном из этих этапов, а если застряли, то почему?
Пример из практики (здесь и далее, когда я привожу пример – я использую скорее собирательный образ, нежели реального конкретного человека).
Пациент А. 29 лет, обратился в терапию, одной из проблем были отношения с начальником, который по мнению пациента был слишком придирчивым, контролирующим, и обесценивающим работу пациента. Это вызывало у А, ощущение страха, зависти и злости. Он ощущал, что его недооценивают в этой компании и задумывался о смене работы.
Спустя некоторое время, А начал опаздывать на сеансы, испытывал раздражение и скуку на сеансах. После некоторого прояснения, А сказал, что я слишком зациклен на правилах (контролирую и придираюсь), а также что я уделяю слишком мало внимания темам, которые интересны А и считаю их малоценными (обесценивание).
Это можно считать определенным прогрессом в терапии, потому что, А, начал транслировать свои привычные паттерны поведения в кабинете аналитика.
После нескольких месяцев непростой работы, в которой мы из разу в раз останавливались на чувствах А, о том, как он меня воспринимает, проясняя и углубляясь в природу этих чувств, А смог увидеть, что такое восприятие было свойственно ему ещё до терапии и до его начальника. Определить природу этих чувств (на самом деле это были его чувства, которые он не мог вынести в себе), почему они были так устойчивы и от чего защищали. Это позволило А более реалистично посмотреть на себя и фигуру терапевта. Что в дальнейшем привело к качественным изменениям в отношениях с начальником и выстраиванию более глубоких, доверительных отношений.
Другой пример.
Пациентка Б. Женщина 38 лет, замужем. Пришла в терапию с сильными жалобами на мужа, которого воспринимала как холодного и неэмоционального. Человека, который не может ее поддержать, когда это необходимо.
Сначала я воспринимался как идеальный мужчина и терапевт, чуткий и внимательный, заботливый и откликающийся. В противовес её мужу. Но к концу первого года работы, Б стала замечать, что я бываю достаточно холодный. Я попытался остановиться на её чувствах и провести параллели, но это ник чему ни привело.
Далее, в течение нескольких сеансов, Б сообщила что встретила потрясающего мужчину, с которым у нее начались любовные и сексуальные отношения, что она счастлива и теперь в жизни всё снова играет яркими красками. Он очень внимательный и заботливый. Этот роман продолжался несколько месяцев, и её воодушевление вызывало и у меня чувство некоторой радости, которое сменялось тревогой.
Чем больше она восхваляла своего нового любовника, тем хуже были отношения в семье с мужем.
Для меня это было сигналом: мы потеряли фокус. Вместо того чтобы говорить о муже – мы говорим о любовнике. Вместо того чтобы злиться на меня – Б нашла идеального мужчину вовне. Это значит, что мы в тупике и пора возвращаться к вопросу: что происходит, между нами, здесь и сейчас?
Терапия работает не тогда, когда пациент доволен каждую сессию, а когда мы вместе можем смотреть на то, что между нами происходит. Даже если это скука. Даже если это злость. Даже если кажется, что мы застряли. Способность говорить об этом — и есть главный признак того, что мы движемся.